Берег моря (Новинка)

Берег моря.

Автобиографическая повесть.

Опять не спится. Каждую ночь ты находишься на тоненьком волоске. Никто не скажет тебе, проснёшься ты или нет. Ускользает память. Самое простое ты вспоминаешь с трудом. Но иногда, память играет с тобой. Открывает таинственные воспоминания, и ты цепляешься за них и уже не кажешься себе такой растерянной и больной. И тогда возникает берег моря. Я всю жизнь любила людей, что ходят по воде. А ещё больше, обожала тех, кто плыл так далеко, как позволяет фантазия и силы. Но теперь, я больше не плаваю… Я шагаю по мокрому песку, лишая себя радости. Мои ноги натыкаются на ломаные ракушки и отвратительные водоросли. Имея тягу к удовольствиям, я шла бы по белоснежному песку, но мой жизненный путь не позволяет мне расслабиться. Самоедство – весьма дурная черта для человека. Она появилась в последние годы вместе с повышенной смелостью, связанной с журналистикой. Но исток всего – одиночество. Люди теряются во тьме, и тьма остаётся в твоём сердце. Есть несколько друзей, что как искорки озаряют твоё пространство. Ты знаешь об их существовании, но они уже не звонят. Вместе с ними – исчезаю и я. Все остальные уже исчезли. Целая галактика потерянных душ.

Не всякий человек способен создать в себе «Чертоги памяти» и когда тебе совсем плохо, прятаться в них и закрывая глаза, выискивать самое лучшее из ушедших дней.

Моя жизни началась на улице Шверника, бывшая улица Телевидения. Мои родители и кроха Лена, что вместо кроватки спала в ванночке для купания, жили в новой двушке-хрущёвке. Эти трое были весьма довольны жизнью. В соседнем доме жил В. Высоцкий, Клара Лучко и множество удивительных людей. В «Иронии судьбы» там жил Лукашин. Мы с мамой наблюдали за съёмками, а через много, много лет, я буду дружить с великим человеком – Эльдаром Рязановым. Жизнь была щедра на подарки подобного рода. И я непременно расскажу вам о них.

Детство.

Вчера я писала о людях, что живут в твоей душе и освещают её, как новогодняя ёлка. Неважно, есть они рядом или нет. Главное, на одной планете, в одной земле.

Во сколько лет вы помните себя в детстве?

Немного удивлю вас. Мои первые настоящие и устойчивые воспоминания пришли в 9 месяцев. Помню, мои родители привезли меня к дедушке и бабушке. Это была не первая встреча, но при первой мне было пару месяцев.

Был вечер и в доме горел свет, но людей не было. Мы стучали, и на каждый звук отзывались поселковые собаки. Мы прошли по узенькой тропинке до гаража, там и случилась эта удивительная встреча. Спустя много лет, мы искали с дедушкой отгадку этого феномена. Но я знаю точно, что мой дед совпадал со мной в массе схожих элементов. Энергия, генетика, творчество натуры и любовь. Можно ли полюбить человека мгновенно. Неоспоримый факт. И именно это, уже не позволило забыть его лицо и дом, где я всегда находила уют. Я не запомнила бабушку и как на машине времени, ещё несколько раз возвращалась к ней со встречей. По мне, так тоже чудо! Годам к двум я себя уже не забывала. И их уже никогда не забуду. Хочу и очень надеюсь, что когда придёт моё время, найдётся, кому высыпать меня под величавые туи, что выращены дедом и посажены нами на их могиле. Нахожу, что нечего бередить плитку и скромный памятник. Человек оставляет свою память в сердцах людей. Надеюсь, моё творчество не покинет этот мир.

Вернёмся к детству. В 3 года я умела читать и писать. От дедушки получила в дар любовь к искусству и неуёмность ко всему, что можно создать и украсить. К 4 годам с лёгкостью писала забавные стишки. Видела в людях свет или пустоту. Бабушка не могла ответить на мои эзотерические вопросы, но дедушка сказал, что у всего есть две половинки, их я и их вижу.

Пять лет ознаменовалось для меня весьма странным событием. Я ещё долго буду избегать этой темы, пока мне не исполнится 15 лет.

Бабушка, будучи учителем, мало с кем беседовала. Обычные соседи на улице, дети, и дальние родственники не вызывали у неё внимания. Она была вежлива и не более. Не спешите делать выводы. Тогда, я ещё ничего не знала о своей бабушке.

Та дама, что подошла к ней, была её коллегой, и они мило беседовали. Я долго смотрела на них, пока не подбежала и, ухватившись за неё, пыталась оттащить от неизвестной дамы, крича на всю улицу: «Она дурная женщина. Отойди от неё, бабушка».

Бабушка начала извиняться, но ещё минуту назад, с виду добрая учительница, разразилась такой бранной речью, что бабушка схватила меня и бросилась домой.

До прихода дедушки мы сидели молча. Обед и прочие дела прошли в том же духе. Я чувствовала себя виноватой. Даже всплакнула. Когда пришёл дед, я бросилась к нему на грудь. Это был мой последний оберег от дурного поступка. Бабушка выложила второпях всю историю. И когда дедушка узнал имя женщины, он попросил меня посидеть на крылечке.

Моя бабушка никогда не плакала, но сегодня был странный день. После разговорам с дедом, она рыдала как девочка. Меня простили и целовали в обе щеки. Но мне никто ничего не объяснил.

Именно в это лето, случилась ещё одна странная и страшная история, чем я окончательно довела бабушку.

В доме напротив, жил старичок, играющий на баяне. Вечером вся улица собиралась на концерт. Я задорно пела, а дедушка играл. Спустя пару недель мне стал сниться сон. Я жаловалась бабушке, но кто воспримет всерьёз детские сны, где в конце умирает под фашистскими пулями твой музыкальный сосед. Дед соседа не любил, но заметно переживал. На седьмой день, старичок умер во сне от разрыва сердца.

Вывод первый – ты странная.

Вывод второй – продолжение следует.

Прежде чем опустится занавес детства, хочу уточнить, что как любой нормальный человек, приходя в этот мир, ты получаешь две бабушки и два дедушки. Второго дедушку мне заменил папин отчим. Не находя общий язык с семьёй, он прикипел к чужой девочке, и я ответила ему взаимностью. После его смерти мне досталась стопка книг. Псалтырь, Евангелие, Библия и молитвенник 18 века. Мне было лет 16, и эти книги оказались «интересными» для взрослых. Но больше месяца они у них не задерживались. Как заговорённые. Ей и только ей. В конце концов, все измучились и отдали мне драгоценные книги. Я не могу ездить на его могилу, помню, люблю и верю, что мы непременно встретимся в другой жизни. Иногда, очень редко, слова оживают, и мне бы хотелось сказать огромное спасибо этому человеку.

Что касается папиного родного отца, он умер в мучениях от рака. Светлый был человек.

И так, другая треть моего детства, была весьма печальна, и лишь дед Сергей и конь Василёк скрашивали мои будни в деревне. На три странные части я делю присутствие с родителями, с бабушкой и дедушкой мамы и редкое время в деревне с родителями папы. В то же лето, когда произошли события из предыдущего рассказа, я отличилась. Теперь вы понимаете, сколь бедовой девчонкой я была. У деда была пасека, а работал он заведующим фермы, где я весьма успешно заполняла ведомости и пила парное молоко. Я его терпеть не могла, но это вроде стимула за работу.

В выходной день мы проверяли с дедом улья и случайно выпустили пчёл. Вся семья была искусана, даже дед, но не я. Сидела себе на лавочке и наблюдала за деревенской суетой.

Сейчас для меня укус пчелы – смерть, но в то время у меня не было такой страшной аллергии почти на всё.

Укусы заживали медленно и все притихли, но мы с дедом придумали другую шалость. Он давно обещал покатать меня на Васильке. Вывел его в поле и посадил меня. И тут конь рванул с места, унося моё хрупкое тельце. Следом за Васильком бежали все, но он так рад был нашей прогулке, как, впрочем, и я, что мы мало внимания уделяли на крики. Стоило лошади притормозить, я упала ему под ноги. Так он и держал копыто на весу, чтобы не раздавить меня.

После семейной ссоры, где я защищала деда и Василька, я взяла с деда Сергея клятву – никогда не сдавать коня на убой. В этой деревне костромской губернии, это была самая счастливая лошадь, почившая своей смертью. В старости, он возил сено для телят, и ничем тяжёлым его не утруждали. Бабушка ворчала, а дед терпел и хранил клятву. Расскажу вскользь ещё об одном странном случае. На каждого мужчину в деревне приходился день, когда он пас общее стадо. Куда дед, туда и я. Бегаю по лугу и цветы собираю. У кромки леса, где трактор прошёл, цветы были самые красивые, и стоило мне к ним приблизится, из леса вышла стая странных драных собак. Минуя меня, они направились к стаду, а там были не только коровы, но и овцы. Глуповатые создания. Но наш пёс их в строгости держал. Как только я услышала лай нашей собаки, бросилась к деду с громкими криками. Сказка вспомнилась про Красную шапочку.

Битва не состоялась. Дедушка был на лошади и с огромным хлыстом. Но самое странное, что мой крик был страшнее плётки и собаки. Дед был очень сердит и на себя, и на меня. Я была к стае ближе всех. Но волки меня не тронули. Мы оставили с ним в тайне эту историю, но встреча со стаей волков мне ещё предстояла, и заступника рядом не было.

В первой части моей повести, я говорила о той границе между лазурным морем и песком. Именно там сложнее идти, ноги тонут в иле, и каждый твой шаг – громкий стук сердца. Я живу так всю мою жизнь. И даже сейчас, выставляя свои заметки для десятка верных друзей, я понимаю, что всё истощается и чахнет. Остаётся память… Кто-то из вас запомнит меня. Это будет славно. Продолжаю описывать моё детство. Лишь часть его, великий океан, а остальное – вязкая кромка моря.

Спустя год, а значит в шесть лет, мой отец и дядя взяли нас с двоюродным братом за грибами. Они ушли в чащу леса, а мы остались на опушке. Лес был ароматным и красивым, но вскоре превратился в травяные кочки и болото. Когда моя нога утонула по щиколотку, я встала на возвышение, планируя вернуться домой. Но брат, которого я стерпела только ради корзины грибов, залез на холм, обнял берёзу и заорал как резаный. Будучи старше меня и гораздо больше, его голос эхом раскатился по лесу, и ему ответил волчий вой. Он продолжал вопить, а волки приближались. Я не смогла отодрать его от берёзы и бросилась из леса, зная, что недалеко в телятнике дежурит дед Сергей. Увидев меня, он схватил что-то висящее на стене и бросился в лес. Оставил меня на поле, у небольшого прудика и велел прыгать, если что. Глубина позволяла. Через десять минут они вернулись. Дедушка тащил брата и ругался. Волки были очень близко, и семилетний мальчик был лакомым кусочком. Нашим родителям, вышедшим через два часа с другой части леса, тоже досталось. Мы сидели с дедушкой у пруда, и он смешливым голосом сказал: «Эх, жаль этого бестолкового мальчишку не съели». Мы долго смеялись после этих слов.

Наверное, среди вас найдутся те, кто боится собак. Я совсем не боюсь животных. Мой дедушка по маминой линии, пояснил мне следующее – животные существуют для человека. Он был атеистом, поэтому добавлю, он был прав. Но если добавить мою веру в Бога, животные не смеют навредить человеку, а должны его защищать. Все без исключения.

Я ещё вернусь на небольшой отрезок времени в деревню Степурино, но сейчас хочу доказать, что в отношении животных, я права. В моей жизни было много случаев, когда смелый взгляд, преобладающий над животным, заставлял его отступить. Или пойти на контакт. В Чёрном море множество дельфинов. Они дикие. Но увидев их стаю, я за несколько дней рассчитала время и направилась к ним. Расстояние более километра, максимальная скорость. И я рядом с дельфинами. Вожак делает крюк и смотрит мне в глаза. Я работаю только ногами, тихонечко, чтобы не спугнуть. В тот день я погладила множество свободных и величавых спин, а пляж стоял, наблюдая за этим чудом. Это вам не на банане кататься.

В юности и в более зрелом возрасте, я видела, как на людей бросаются дикие собаки. Я прятала их за свои спины, и они оставались живы. Этот небольшой контроль над ситуацией, позволяет сохранить руки и ноги целыми. Цените этот мир и верьте, что душа человеческая, как маяк в ночи, даёт нам шанс на спасение.

Последняя моя детская история. Люди редко задают себе вопрос – Что такое детство? Обычно, это разный отрезок времени, розовый и чудесный. Лишь раннее детство я могу назвать таковым. В 7 лет у меня родится брат, и я стану нянькой, служанкой, поваром и уборщицей. Моя добрая мама станет чужой, а добрый папа начнёт пить, окончательно превращая нашу жизнь в Ад.

Но пока ещё ничего не началось. Я была счастливым ребёнком. Пока бабушка колдовала над моим воспитанием, дед тем временем учил меня красить забор и рисовать на огромных холстах. Поднимал меня в ведре на чердак, и я весьма профессионально мастерила новую трубу для АГВ, укладывая на цемент тяжёлые кирпичи. Вечерами мы закручивали болты, создавая неизвестные мне приборы. Хочу рассказать поподробнее про дедушку Васю и бабушку Аню. Она москвичка, и её судьба таинственно вскроется в моей повести. Два высших образования, блестящий ум и редкое на то время эстетическое воспитание. Всегда ровная спина, выделяющая её одежда, как у аристократических особ, и редкая сила духа. Дедушка – художник по духу. Истинную его работу я опущу. Но умел он всё на свете. У нас стояли обогреваемые теплицы, и на майские праздники, мы ели свой салат из огурцов и помидоров. И на одном дереве могли расти яблоки разных сортов. Его отношение к жизни было волшебным. Первая асфальтированная дорога на нашей улице была сделана на его деньги. Сотня запатентованных изобретений, а если ему отказывали в реализации, из Москвы приезжали специалисты, и дело налаживалась ежесекундно. Новые Волги пугали соседей. Все пытались меня допросить, но не тут-то было. Он был первым человеком, которому поставили телефон и до сих пор он единственный в том районе города Тула. Думаю, что многие догадались – почему. Соседи вставали в очередь. Он всех пускал позвонить, но как только уходил на работу, мы с бабушкой закрывали дверь и пускали только по крайней надобности. Это было её решение, позже, вы поймёте причину этих действий.

Продолжим тему дедушки. Ради меня он придумал тропу муравьёв, разлив сахарный сироп. Я не могла ходить по новой дорожке и давить их. Мышеловку, что не убивала мышей, тоже придумал он. Это сейчас она продаётся в магазинах, а вот кто её придумал, никто не знает… А так жаль! Всё что он делал вместе с бабушкой, казалось мне кроличьей норой. Никогда не знаешь, что случится дальше. Дедушка выносил из дома глупых бабочек, попавших в тюль. И только мне он доверял пропалывать морковь и прищипывать томаты. Только ради меня он выливал бочку для полива и наполнял её тёплой водой. Вся моя жизнь была такой волшебной, но открою вам секрет, он не знал той тайны, что знаю я. Никто не хотел кроме мамы и папы, чтобы я родилась на этот свет. И возможно, именно это меняло их, делая лучше. Будучи атеистами, они нашли обычный человеческий способ – любить больше, чем это возможно.

Осень и зиму в 5 лет я провела в больнице. А в 6, мне удалили гланды, совершенно зверским способом, и на моих глазах умер мальчик. Не вынес боли. Сняли его с кресла и с грохотом бросили на каталку. Его так и оставили в коридоре, прикрытого простынёй, впитавшей всю его суть. Похоже, что в медицине ничего не изменилось с тех пор.

Совершенно травмированную, с лыжами под мышкой меня отправили к моим дорогим волшебникам в город Тула.

Я наивно решила, что это навсегда. Потом я узнала, что мама беременна и под осень меня заберут домой. Я поступила в элитную школу, сдав экзамены на высший балл. Физико-математическая с английским уклоном от АН СССР. Ужасное время. Лишь один момент удивил меня и порадовал. Перед сдачей экзамена по математике, обычно, очень строгая учительница, подошла ко мне и пожала руку, сказав, что более порядочного человека она ещё не встречала. Я даже не предполагала, что она видела, как я никогда не списываю, что защищаю девочек от озорных мальчишек и ещё тысячу никому невидимых вещей. Она неожиданно заплакала, а следом за ней и я. Какие чудесные бывают люди!

Продолжение…

Детство

Я рассказывала о своём детстве, проведённом рядом с удивительными людьми – бабушкой и дедушкой. Настала пора вернуться в Москву. В квартиру моего детства, которой давно уже нет. Дом снесли и возвели многоэтажки. От него остались воспоминания. Ими я буду делиться осторожно. Как человек реальный и публичный, не всё можно рассказать. Пока не всё. Если Богу будет угодно, однажды, эта повесть превратится в роман. Боюсь, что к тому времени люди разучатся читать, но не мои друзья, это точно!

Те небольшие периоды, когда я ходила в садик, нахожу я весьма приятными. Я нравилась мальчикам, нянечкам и, конечно же, воспитательницам. В столовой я получала только самое вкусное, мальчишки дрались подушками за меня, а для воспитательниц, я была бесценна -ребёнок, следивший за зооуголком, наводивший порядок как в помещении, так в рядах подопечных, и самое ценное – я давала им свободное время на чаепитие и празднования. Чтобы покинуть группу, они кооперировались, приводя детей в одно помещение, а меня сажали за стол воспитательницы и вручали стопку книг. Сказки я читала с трёх лет, а книжки посерьёзнее, с четырёх. Пока взрослые праздновали, я увлекала детей в мир волшебных историй. В пять лет я заболела и больше не посещала садик. Санаторий, в который я попала, был очень приличный. История с садиком повторилась. Выдать карандаши, почитать книжку, включить проигрыватель со сказками, всё это входило в мои обязанности. Но никто из воспитателей не знал, что повзрослевшая Лена, могла выдать вкусную добавку, включить телевизор по своему усмотрению, чтобы посмотреть мультфильмы, разрешить всем не спать и поиграть в вызывание пиковой дамы.

Именно с этой игрой я стала самой популярной девочкой в санатории. Только не смейтесь, прошу.

Когда пиковая дама пришла в виде здоровенного мужика за окном, все дети закричали, чем разбудили няню. Мужчина упал с третьего этажа, увидев бабу Машу, и сильно ударился головой. На следующий день пришёл милиционер и пожал мне руку. История оказалась детективная. Из сумасшедшего дома сбежал преступник, и детский санаторий показался ему привлекательным. Он нашёл лестницу, с помощью которой уборщики счищали снег с крыши, и залез в нашу группу. Если бы мы спали, страшно подумать, что бы могло произойти, но благодаря нашей игре, он попал в сугроб, где и был задержан милицией.

Перед Новым годом меня отпустили домой, дав главную роль в новогоднем спектакле. Получив свои подарки, вся наша группа рыдала навзрыд. Приключения, даже небольшие, дорогого стоят.

В этот Новый год, я получила чудесный сладкий подарок с иностранными конфетами и жвачками от Клары Лучко и лошадку на колёсиках, мгновенно получившую имя Василёк. Думаю, вы помните ту историю, что произошла предыдущим летом.

Первый шаг к морю

В мае мне исполняется семь, и в папин отпуск мы едем в деревню Степурино. Никто не обращал на меня внимания, даже папа. Он несколько раздражён и подавлен. По сути, никто не виноват. Бабушка в трудах на ферме, огороде и по дому. У тёти двое детей, один оболтус и грудная малышка. Ей тоже не до меня. Мама в Москве. Перед сном, я мечтаю о Тульских волшебниках. Падаю в свою кроличью нору и засыпаю. Раз в неделю, дед берёт меня в возницы и мы едем в соседнюю деревню за хлебом, его складывали в гигантскую кастрюлю и закрывали марлей. Сейчас я думаю, как красиво жили люди в простоте и чистоте. И счастье было, и вера, а сейчас? Словно звёзды исчезли с небес и опустели сердца, и лишь кошельки желают денег. И так, подведу вас к событию, очень странному. Для маленького ребёнка, это как история на ночь. Каждый год, к деду Сергею приходила мама. Одета как монашка, с чётками, а за спиной на палочке, завязанная в платочке поклажа. Хлеба кусочек, фляжка и маленькая Библия. Этот её ежегодный обход выросших детей, даже сейчас поражает меня. Она приходила из других мест, и всегда шла пешком, при этом, нигде не ночуя. Эту женщину боялись все, даже её сын, мой любимый дед Сергей, клонил голову к земле. Сейчас я не могу ответить на вопрос, от уважения или страха… Моя бабушка всегда стояла, как и дед, пока гостья сидела на моей любимой лавочке. И был лишь один человек, что присаживался рядом, не имея страха и волнения. Это была я. Она задавала мне странные вопросы, но голос её был тихим и мягким, как пуховая подушка. Другим собеседникам доставался иной тон, с морозцем и строгостью. Она просила меня принести с деревенского колодца неиспитой воды, немного. Я послушно выполняла. Журавлиный колодец был податлив, и просьба о воде не была сложной. Ещё в пять лет я узнала, что нельзя пить воду, когда несёшь ей. Люди шли по деревне и шушукались, а я болтала ногами и даже смеялась, когда она говорила со мной, как с маленькой. Пока она не поняла, что дитя умнее многих. Именно она сказала деду Сергею, чтоб берёг меня. И он слушал её не по глупости, а по некому тайному пониманию сути непонятных мне вещей. Посидев пару часов и пригубив лишь воды, она уходила по пыльной дороге. Я печалилась, а все остальные, облегчённо вздыхали. И я вновь понимала, что я другая. Они не видели тот потрясающий свет, что прятался за тёмными одеждами, ту доброту, что была очевидна, нужно было просто не бояться, а доверится и принять дары. Лето в деревне продолжалось. Но каждый день приносил тихую печаль, что ежедневно нарастала. Как предчувствие. Лишь через месяц я узнаю, что мама беременна и лежит в больнице. Последние искорки деревенского лета. Я очень хорошо плавала в деревенском омуте, на зависть мальчишкам и двоюродному брату. Была одета в модные джинсы, о которых им лишь мечталось. Бесстрашная и дерзкая девочка, бесившая их уже не первый год. Я залазила на деревья быстрее любого из них. Что только они не пытались сделать, и утопить меня, и натравить двоюродного брата, и избить, один раз додумались натравить злющую собаку, но та передумала есть меня  и, посмотрев мне в глаза, кинулась на них. Деревенская братия вернулась домой покусанная, но не проронила ни слова. Какой позор, их уделала девчонка. Меня поддерживал дед Сергей. Один раз даже спас.

Мне сложно было передвигаться, не нарвавшись на неприятности. Милым местечком была лавочка у палисадника с цветами. Книги были моими вечными друзьями. К тому возрасту это были приключенческие романы, в которые я погружалась как в озеро грёз и плыла… Когда я вернулась в Тулу, к моим волшебникам, бабушка рассказала мне про маму, и к первому сентября, мы вернулись домой вместе с бабушкой. В школе я чувствовала себя как на другой планете, пока не подружилась с замечательной девочкой, Анечкой Туровой. Это была очень тёплая дружба, пока Аннушка не переехала. Надеюсь, она читает эту повесть, и вспоминает все наши шалости. У неё растут чудесные детки, и пусть мы не общаемся, она знает меня настоящую. Это приятно.

6 октября родился мой брат. И детство кончилось. Именно тогда я начала анализировать поступки и информацию. Я стала взрослой и оценила те дары, что подарили мне мои волшебники. Я безумно любила и люблю брата. Быть самостоятельной, это здорово. Но в тот год он был слегка мал, издержки тяжёлых родов, но на следующий год, когда мама решила выйти на работу, а я бежала домой, чтобы заменить её, он весьма вырос. Он учился от меня, а я от него. Моё единственное сожаление это то, что меня не пустили в музыкальную школу. Я прошла прослушивание и мечтала о пианино, но, увы… Учительница звонила нам домой, но это была та реальность, у которой не  было шансов. Сейчас я пишу тексты к песням, это как хвататься за соломинку. Может кто-то помнит фильм «Лесси» по собаку породы колли. Я мечтала о ней и не получила. Покупайте своим детям чудесных собак, выбирайте мудро, но не оставляйте разбитых сердец. Принимайте их выбор и всегда хвалите.

К списку желаний, я добавлю то, что смогла осуществить сама. Это была великая тайна и маленькая свобода. Я хорошо рисовала, побеждала в разных конкурсах, и мама хранила все рисунки. В конце третьего класса, я собрала их и отправилась в художественную школу. И поступила. В четвёртом классе, маме позвонили и потребовали подписать заявление. Я встретила её удивлённый взгляд, но она не могла отказать мне в этом. Начались мои занятия. Потрясающее место, запах краски и тихие голоса друзей. У нас никто не шумел – дурной тон. Я нашла себе отдушину. Ночью я читала, днём делала уроки и три дня в неделю забирала братика из сада. Он приносил печенье или конфетку в ладошке, и я была счастлива. Моё воспитание приносило свои плоды. Мне было 10 лет, и тогда мне казалось, что я делаю важное дело, воспитывая маленького человека. Хорошего и умного… С 7 до 18 лет это было очень важным для меня обязательством. Сейчас я хотела бы забрать эти годы назад. Сколько всего потрясающего я могла бы сделать. Музыка, поэзия, плаванье, конная езда, прогулки с друзьями. Всем этим я занималась, но урывками. Этот малыш был самым важным для меня.  Иногда мне кажется, что быть хорошим и порядочным человеком очень пагубно для тех, кто сел тебе на шею.

Первый шаг к морю

Возможно, многие думают, что истории достаточно, но моё восприятие, куда ярче многих событий из моей жизни. Твои мысли и душа, увы,  не есть то, что многие видят в зеркале. Сложно быть взрослым, находясь в теле ребёнка. Именно в этом суть моей истории. Я никогда не просила игрушки, не играла в куклы, и самым ценным в то время, были книги. Я не позволяла себе забросить роман, не прочитав его от корки до корки. Это уважение к авторам, привила мне бабушка. Теперь я понимаю, что мир изменился до неузнаваемости. Можно выставить фотографию и получить слова похвалы переходящие в пустоту, а можно написать талантливую вещь, историю, поэзию, можно спеть песню, и никому это не нужно. Это обидно? От себя скажу – нет. Просто умных людей куда меньше. Гораздо меньше. Их съела история нашей страны  и деньги. Это нужно оценивать трезво. Среди моих читателей таких нет, по одной простой причине…  Для них, этот мир куда интереснее, чем кажется!

В начале рассказа «Детство», мне хотелось описать мои неоднократные встречи с Высоцким. Владимир Семёнович был небольшим, худеньким человеком с огромной энергетикой. Мы жили рядом. Наше знакомство началось с его выписки из квартиры. Моя мама подрабатывала в паспортном столе, но никто кроме неё не рискнул помочь Владимиру Семёновичу. Она рискнула работой, выписав его, и в квартире на ул. Шверника осталась жить его мама. Он всегда махал мне рукой и кричал: «Привет Алёнка!», в те дни, когда проведывал свою матушку. Недавно у него был  День рождения. И я пишу эти строки как память, что храню в своём сердце. Если бы в то время я была взрослая, мы никогда  бы не познакомились. Обычные люди не подходили к нему на улице. Но я была задорная, очень активная, и он считал меня талантливой.

Когда он умер, это была личная трагедия для восьмилетнего ребёнка. Он был наполнен чувствами, смелостью и любовью по самую макушку. И как таинственный инопланетный корабль покинул нашу землю. У меня сохранились кассеты, подаренные им и множество разных безделушек. Моя дочь поёт его песни, играя на гитаре, и они куда актуальнее, чем тогда.

Уже в далёкие времена, сорок лет назад, я знала, что человек делится на части, на талант и энергетику, что бурлит в нём как в вулкане и обычную человеческую сущность, что скромно стоит в сторонке. Для меня Владимир Семёнович был потрясающим человеком. Мои сверстники даже не знали,  с кем я здороваюсь. Он не забыл маминой услуги, и чётко понимал, что быть таким смелым как он сам, очень трудно для других людей.

Не хочу дополнять этот рассказ иными персонажами. Многие, ушли как Высоцкий, не до любив, не догорев. Я горжусь, что знала их. Они мои герои. И рассказ о них, непременно появится в моей повести.

Школа огорчала. Человек умеет бегло читать и писать, решать уравнения, а тебя кидают в планктон, с трудом завязывающий шнурки. «Учительница», вношу её в скобки, редчайшая гарпия. Может для других она была не такой, но писать в прописях, когда ты лучше, чем она пишешь на доске – абсурд. В один чудесный осенний день я собрала свой портфель и отправилась к той учительнице, что принимала у меня вступительный экзамен. Я высказала всё, что хотела и увидела слёзы на её щеках. Вот, что она сказала мне, когда тащила меня обратно в мой ненавистный класс: «Милая девочка, я понимаю, как тебе сложно, но мне тебя не дали».

Она плакала, и я плакала. Я чувствовала её доброту и одновременно – безысходность. Дома меня поняли с трудом, а позже, я узнала, что классная руководительница шантажировала моих родителей. Знания – сила! Это ничтожество позволяло себе бить детей. Когда в следующий раз она хотела ударить меня линейкой, я выхватила её и закинула на лампу. Она хотела отвести меня к директору, на что я радостно сказала: «Наконец-то в школе узнают о её зверствах, больше похожих на концлагерь!». К директору мы не пошли, и затянулась трёхлетняя война. Её трусость и моя улетевшая линейка придавали мне силы.

Вне школы, всё было хорошо. Пока мой брат был слишком мал, мы с друзьями пекли картошку, бегали по подвалам в надежде найти клад. Маша Черкасова жарила червяков, и лишь я решилась попробовать. Мне казалось, что если я не попробую, то буду как та учительница, неспособная к лояльности и смелости. Я сейчас понимаю Машу, которой давно нет в живых. Она хотела доказать всему миру, что странные люди, ещё больше Люди. Это касается и меня в большей мере. Зимой мы катались с горки, а с папой по воскресеньям были утренние пробежки на лыжах. Я очень любила эти моменты. Белые деревья, хрустящая лыжня и тишина.

Следующий эпизод весьма печален. Это событие для большинства людей – радостное, День рождения. Но для меня, одно из самых печальных за тот год. Первый класс, почти все ребята пришли. Именно тогда я потеряла радость и веселье. Я не помню подарков, видимо их принесли только девочки. Учитывая элитную школу, мама очень старалась, чтобы не ударить в грязь лицом. На самом деле, наша семья никогда не бедствовала. Мы с братом были одеты не хуже, чем они, Сливки здешнего общества.

Как пел мой любимый Высоцкий:

«В джерси одеты — не в шевьёт,

На нашей пятой швейной фабрике

Такое вряд ли кто пошьёт».

В завершение праздника, мальчишки стали открывать газировку и направлять в потолок. Я была в ужасе. Мы только сделали ремонт, и в этот момент я не сердилась на родителей за вечную пластиковую ёлку, за отсутствие собаки и пианино, о которых я так мечтала. В эту минуту мне хотелось исчезнуть, раствориться. Я вспоминала, как убеждала своего папу, что это хорошие мальчики. Я подвела его. И, наверное, самым обидным было отсутствие нормальных друзей на первом масштабном и последнем Дне рождения. И это правда. Никогда в моей жизни, до сегодняшнего дня, у меня не было праздников.

В будущем, я превращу этот день в весёлую прогулку. Моя травма не должна коснуться моих детей и друзей. В молодые годы я успешно подменяла понятие праздника до того момента, как потеряла к этому интерес. Я очень рада, когда дорогие друзья поздравляют меня. Складываю всё в чудесную шкатулку, и когда этот день проходит, читаю их с наслаждением.

Я смутно помню, как папа вышвыривал мальчишек на улицу. Девочки уходили сами. И лишь самые верные друзья вытирали мои слёзы. Аннушка Турова, Маша Черкасова – земля ей пухом.

Нам пришлось переделывать ремонт. Жалко было папу. Наёмные работники и в Черёмушках наёмные. Были ребята, с которыми я дружила в дальнейшем, но остальным досталось по заслугам.

Скоро лето. Оно отмечало на окне своё скорое приближение, а там и мечта о моих волшебниках. Раньше я никогда не проводила лето с мамой и братиком. Необычное лето.

Продолжение следует…

Вернемся на полгода назад, в заснеженную Москву. Как вы уже могли понять, талант художника кипел в моей крови с самого рождения. У истоков стоит не одно поколение живописцев. Наша квартира находилась на первом этаже, и под самым окном, росло маленькое деревце. Под новый год оно всё покрывалось множеством снегирей. Сейчас, увидеть такое зрелище – настоящее чудо. Уже лет двадцать я не видела живого снегиря, а тут, на небольшом дереве, их было около 25. Хочу заметить, что природа в последнее время удивляет нас своими проказами. Десять лет назад на нашей даче появились не живущие в нашем регионе бабочки Махаоны. А в предыдущий год, весь огород перерыли назойливые кроты. Кто бы мог подумать, что такое маленькое животное могло принести такой вред. Теперь мне понятно, почему Ганс Христиан Андерсен в своей сказке «Дюймовочка» придал ему такой пафосный вид. После бабочек, появились полчища жаб. После жаб – змеи. А прошлым летом на нас напали ушастые совы, размах крыльев которых достигает метра. Даже сам Гарри Поттер позавидовал бы нашему участку.
Итак, это дерево со снегирями не давало мне покоя. Я рисовала его и рисовала, пока не достигла возможного совершенства. Этот рисунок до сих пор хранится у меня, и моя дочь не верит, что он нарисован 7-летним ребёнком, а это значит, что я отчасти могу собой гордиться. Через год мама отнесла его на конкурс в Акустический институт имени академика Н. Н. Андреева, в который она только устроилась. Это был мой первый триумфальный выход в свет со своей работой. Я заняла первое место, опередив детей намного старше меня. В подарок я получила акварельные краски, кисточки и собрание сочинений Александра Дюма.
В дальнейшем будет множество художественных побед. Но запомнился мне только один случай, очень важный для меня, как для писателя в настоящем. В моей художественной школе, классе в седьмом, был конкурс на лучший акварельный рисунок. Далеко ходить не пришлось. Во дворе нашей художественной школы рос потрясающий красный клён. Его я и нарисовала. Когда другие дети искали разные натуры, я просто смотрела в окно. В жюри сидел Эдуард Успенский, и мой клён привёл его в восхищение. И как самый известный член жюри, он объявил меня победителем конкурса и вручил свои книги. На этом наше знакомство не закончилось. Он пригласил меня на показ своего мультфильма, вручив мне пригласительные, и сказав, что это будет честь для него, если я буду сидеть рядом. Через неделю был просмотр. Мы разговаривали о литературе, и отнюдь не о живописи. Следующая наша встреча состоялась спустя много-много лет, когда нас вдвоем пригласили на передачу «Они и мы», посвященную детским сказкам. Тогда вышла моя первая детская книга, которой я очень гордилась. Передача была отвратительной, но, когда я подошла к Эдуарду Успенскому, он тут же узнал меня. Столько лет прошло, но он улыбнулся мне той же удивительной улыбкой, как в детстве. Я хочу, чтобы все знали, что он – самый потрясающий сказочник на просторах нашей Родины. Мы долго беседовали тогда, и позже наша дружба продолжалась. Пока этот замечательный человек не ушёл в мир иной. Обманутый и растерзанный. Земля тебе пухом, дорогой сказочник!

Продолжение следует…

В четвёртом классе началась моя художественная школа и закончилась в восьмом, весьма трагическим образом. Что в дальнейшем мне не помешало получить художественное образование. Я о нём упоминаю очень редко. Но это не значит, что оно отсутствует. Этот огромный пласт моей жизни прячется в темноте. Известные художники, потрясающие выставки и верные друзья. У друзей и знакомых весят в домах мои картины и радуют их взор. И становится тепло на сердце, когда я слышу их благодарность. 

Но этот эпизод рассказа совсем о другом. О том, как я познакомилась с замечательной женщиной. Когда Вы узнаете её имя, мой рассказ покажется вам слегка фантастическим, но всё описанное мной – истинная правда. Моя художественная школа находилась очень далеко. И путь занимал очень много времени. Я брала учебники, чтобы вовремя делать домашнюю работу. Обратный путь начинался от середины Ленинского проспекта, и я садилась в совершенно пустой автобус. По прибытию к станции метро «Академическая», найти свободное место было почти невозможно. Когда я увидела Татьяну Григорьевну Васильеву  впервые, она была с двумя тяжёлыми сумками. Актриса в СССР была обычной работящей женщиной, только судьба подарила ей две жизни – великого таланта и простой хранительницы семейного очага. У меня была огромная художественная папка, но я упорно предлагала ей сесть. В результате, она держала и свои сумки, и мою папку. Мы разговорились, и она даже посмотрела мои рисунки. В следующую нашу встречу, я спросила у неё, почему такой долгий путь она делает с сумками. Она честно мне призналась, что на магазины у неё совершенно нет времени и это заказы из театра. Тогда я написала свой телефон и отдала ей клочок бумаги. Девочка я была самостоятельная и вполне могла ей помочь. Через неделю, в выходной, раздался звонок, и мама удивлённо спросила, знаю ли я Татьяну Васильеву. Через час мы встретились рядом с универмагом «Черёмушки», что стал бессмертным благодаря Эльдару Рязанову. Она пришла с сынком Филиппком, и мы разошлись в разные стороны. Я с очень аккуратным и воспитанным мальчиком пошла на детскую площадку, а она направилась в магазин. У нас был договор, небольшой, но разумный свод правил. Я их соблюдала, и наши встречи продолжались. Этот сквер стал местом встреч со многими интересными людьми, но самым потрясающим был Николай Петрович Караченцов. Он оставался со мной и Филиппом. У него были чистые, солнечные глаза и такая же улыбка. Этот человек нёс в мир яркость ощущений и счастье. Мы играли в салки, кружились на каруселях и танцевали вальс. Я благодарна судьбе за эти встречи. Одет он был в обычные джинсы. И если бы мимо вас пробежал этот потрясающий человек, вы бы никогда не узнали его. Были и другие известные люди, но я мало помню их. После В.С. Высоцкого, все звёзды для меня померкли, и лишь Караченцов удивил меня своей человечностью.

Когда приходил будущий супруг Тани, Георгий Мартиросян, я была насторожена. Он всегда был одет во всё впечатляюще белое, но я держалась к нему обособленно. Из уважения к Татьяне Григорьевне и Георгию Хачатуровичу, не буду пояснять, почему. Это мой внутренний голос сулил мне быть такой. Молчаливой и откровенной. Сейчас он отличается от меня багажом талантливых работ и внутренним ощущением жизни. Я обязательно постараюсь обогнать его в творчестве, но в любви к людям ему уже нет возможности опередить меня.

Даже спустя пару-тройку лет, искренне могу признаться, что каждая встреча с Караченцовым радовала меня. Он всегда здоровался со мной, пробегая вниз по ступенькам, крича мне вслед: – Хорошего дня, Алёнка. Он мог остановиться и закружить меня в танце. Это был простой, но гениальный человек. Без пафосного костюма и галстука. Я очень благодарна его супруге за такую долгую, наверное, вечную любовь.

Многие не знают, что с правой стороны от универмага, был очень популярный ресторан «Бакы», и от него вела тайная лестница. Там были завсегдатыми многие известные люди – Магомаев, Синявская, Толкунова и т.д. Таким необычным было моё детство. Именно там мы чаще всего встречались с Караченцовым.

Когда моя помощь была уже не нужна Тане, мы расстались. Спустя несколько лет и я, и Таня покинули улицу Швейника, но что совершенно невероятно, когда я издала уже несколько книг, Татьяна переехала в мой дом, на улицу Коломенская. Мы столкнулись с ней в маршрутке, и обе были очень поражены. Её невозможно было не узнать. Длинное пальто, очень высокая, с необычной прической, а точнее, без неё. От неё веяло чем-то родным.  Вот такие удивительные встречи иногда дарит нам жизнь.

 

Продолжение следует…

В тринадцать лет, случилась та встреча, о которой я рассказывала в первой части своего повествования. Через набитый автобус протиснулся ко мне человек, лет так тридцати. И сказал, что я приснилась ему во сне, и теперь он мой учитель. Сергей оказался художником и имел большую мастерскую. Мы говорили с ним обо всем, пока не коснулись той тонкой материи, когда люди связываются с космосом и получают определенную информацию. Только один человек из моих друзей понимает, о чём я говорю. Поэтому не буду утруждать вас сложностью наук. Моё обучение закончилось в 21 год. Для интереса могу рассказать, как я использовала полученную информацию. Выйдя из декрета, я стала подрабатывать.  И каждый раз, заходя в вагон метро, я интуитивно находила человека, которому хуже всего. Он мог быть болен, печален, озлоблен, и всё его существо отрицало этот мир. На поиски этого человека уходила минута. Я подходила к нему и стояла рядом. И всё добро, что было во мне, я отдавала этому человеку. Многие оборачивались, часть убегала, но большинство начинало улыбаться. В просторечии, это можно назвать молитвой. Но на самом деле – это годы практики, когда ты даришь несчастному человеку тепло и любовь. Как я сказала, в двадцать один год я встретилась со своим учителем в последний раз. И он сказал мне такую фразу: «Когда ученик превосходит своего учителя, учителю больше нечего ему дать». Дальше я осталась наедине сама с собой. И я научилась управлять своей энергией более тщательно, чем это было при учителе. Для тех, кому неведома подобная практика, я могу с уверенностью сказать, что вера в Бога, людей и добро – одна из самых важных наук на Земле. Вы можете выбрать любого Бога, ваша религия свободна и чиста. Главное, относитесь к ней философски. Не бейтесь головой о пол, а начните с любви. Потому что  человек, который хочет добра другим, сначала постигает любовь, а потом протягивает руки к Богу. Я многому научилась у своего учителя, и это помогло мне стать свободной. Как каждый из вас понимает это? Я слышала музыку небес, и это было приятно и красиво. Живопись, поэзия, музыка не были чужды никогда, но в этот период свободы всё виделось по-другому. А теперь мы вернемся на долгие годы назад, чтобы понять, как человек обретает космос и веру. Хочу сказать, что мой дедушка Вася – один из великих волшебников, кое-что объяснил мне. Он рассказывал про энергию внутри меня и управление гневом. Как ни странно, цыгане никогда не приближались к нему. Простите, что касаюсь народа. Я считаю их энергетически мощными, но не всегда порядочными. Большинство из них владеют гипнозом, что вводит человека в транс. Дедушка объяснил, что это такое и как им пользоваться. И ни одна цыганка ко мне больше не подходила. И даже когда я просила погадать за очень большую сумму, мне отказывали и спешили удалиться. Я до сих пор не знаю, как он мог знать некоторые вещи, о которых другие не имели  понятия. В следующий раз я расскажу о том, как небольшие дедушкины навыки помогали мне в жизни.

Продолжение следует…

В эпизоде о детстве, я писала, что каждый год лежала в больнице. У мамы не было никаких шансов написать отказную. Я побывала во всех больницах города Москвы. Даже будучи маленькой, я очень остро переживала эти моменты. На днях я написала пост о карантине. Один весьма грубый человек ответил мне, что сначала нужно навести порядок в поликлиниках и больницах. Но он не знал, что многие годы я периодически находилась в аду, а став журналистом, всячески пыталась наладить работу данных учреждений, проходя множество инстанций.

Итак, в возрасте пяти лет, я пролежала в больнице почти год, и об этом я уже писала. В шесть лет меня сильно травмировала смерть мальчика, которому просто удалили гланды. Кровь из него хлестала фонтаном, но как ни странно, врачи не были встревожены и обескуражены. С тех пор я решила защищать тех, кому требуется помощь. Любой ценой. Через год меня положили в отделение гастроэнтерологии, у меня была язва желудка. Одна озверевшая тётка, не могу назвать её врачом ни при каких обстоятельствах, брала желудочный сок у группы детей. Я терпела, но один из ребят через полтора часа этой процедуры просто упал на пол и умер. Нас проводили в палаты, но я не могла успокоиться. Этот мальчик словно шёл со мной рядом и просил  о помощи, ему было лет семь. Мой рёв привлёк внимание медсестры, и она посоветовала мне обратиться к заведующей отделения. Я направилась в её кабинет и начала рассказывать о произошедшем. Она попыталась выгнать меня, но я предупредила, что эта история будет предана огласке в ближайшее время. Она позволила издеваться над детьми, пока один из них не умер, и она в ответе за то, что произошло. Заведующая довела меня до палаты. И мы слышали, как в кабинете «убийцы» громко кричали. Через пять минут наша мучительница была уволена. Меня обнимали даже медсёстры, не говоря уже о детях. Заведующая всё это видела, и вскоре меня выписали. Но мы с мамой интересовались, чем закончилась судьба женщины, которую вполне бы могли принять в концлагерь, как главного мучителя маленьких детей. В следующем году у меня начались проблемы с почками, а с желудком продолжались. Но проблема крылась не в детских  заболеваниях, а в том, что взрослые люди, безнравственные и бестолковые, морили нас голодом. Через две недели у нас начали выпадать волосы, девочки плакали перед сном. И я решилась на отчаянный поступок. Другая заведующая, другой кабинет, другая больница. Та же жестокость. Во время обеда, я направилась в её кабинет и громким голосом попросила проследовать в столовую. Наверное, она растерялась, поэтому послушно пошла за мной. И когда мы пришли, я спросила, что съедобного в супе, в котором плавает мелкая стружка моркови, двух ложках картошки пюре на второе, и компота без сахара. Очень настойчиво я попросила попробовать эти блюда. А девочки показали ей облысевшие головы. Безусловно, разговор с поварихой у неё был весьма серьёзный, но когда она вышла, то получила фонтан из бульона с едва видимой морковкой. Кормить нас стали немного лучше, к картофелю добавили что-то в виде подливки. Приняв это за поражение, я позвонила маме и сказала, что меня выписывают. Как же удивилась врач, узнав, что я сама себя выписала. Мама приехала и забрала меня домой. К тому времени на моей голове почти не осталось волос. Я тщательно собрала выпавшие волосы  и положила заведующей на стол, приложив записку, которая гласила: «Если вы не будете кормить детей, то я попрошу маму написать на вас жалобу, и вас уволят с этой должности». В восьмом классе, я лежала в Морозовской больнице. И с самых первых дней столкнулась с воровством и хамством детей. Проснувшись ночью, ты могла оказаться в луже воды, которую тебе вылили на кровать. Эти юные озорные девочки не понимали, что весьма опасно поступать так со мной. Другие малышки плакали и молчали. Но мне хватило одной ночи. На следующей день я отправилась к старшей медсестре, доброй и порядочной женщине, как мне сказали. Я рассказала о том, что происходит ночью в палате. А нас там было человек двенадцать. Она спросила, какие вещи у нас пропали. И я чётко описала ей все украденные предметы. Накопился целый мешок. Когда у них были процедуры, она зашла в палату, залезла в их тумбочки, и нашла всё, как по списку. Девочки вернулись, и их ждал сюрприз. Медсестра собрала их вещи, и перевела в другую палату. А в нашу, заселила замечательных девочек, которые также страдали от бандиток из второй  палаты. Нехорошая палата закрывалась в определенное время, а наша компания стала крепкой и более защищенной.

Продолжение следует…

Некоторые эпизоды в нашей жизни запоминаются ярче других. Восьмой класс и одновременно пятый класс в художественной школе запомнились мне, как огромное ведро чёрной краски. После Новогодних каникул, мы как стая голодных воробьёв, истосковавшихся по искусству, ринулись в нашу альма-матер. Однажды, через месяц вечерних занятий, я шла коротким путём по безлюдной улице и увидела трёх взрослых девушек, что трясли девочку лет десяти. Помните фильм про Буратино,  когда Лиса Алиса и Кот Базилио, трясли бедного Буратино, пытаясь получить пять золотых. Девочка громко плакала, но в том месте её никто бы не услышал. Меня отпускали немного раньше, чтобы я успела на автобус в десять часов вечера. Раньше одиннадцати, я никогда не приезжала домой. Эти три взрослые бандитки, вытрясали из детей карманную мелочь. Видимо, эта девочка закончила занятия в девять и уже целый час подвергалась зверствам. Я разогналась и вырвала у них из рук девочку. Спрятав её за спиной, я стала пугать их, говоря, что следом идут мои одноклассники. И пока они обдумывали ситуацию, я велела девочке бежать на оживлённую улицу. Если честно, я надеялась, что она позовёт на помощь, но она исчезла в ночи, а я получала удар за ударом. Когда я упала в снег с разбитым носом и множеством травм, они убежали. Я лежала минут десять. Голова кружилась, а снег впитывал мою кровь. Когда мне удалось встать, мой идеальный платок сравнялся по цвету с тем островком битвы, на котором я стояла.

Моя куртка пропиталась кровью. Но я упорно собрала все мои краски, пастель и шпатели. Всё это стоило очень дорого, и потеря этих ценных вещей грозила бы мне  катастрофой. В 1986 году эти вещи  невозможно было купить за один раз. А моя мама лежала в больнице, что совершенно сводило на нет вероятность художественных покупок для выпускного класса. Я помню с трудом, как добралась до автобуса и села на крайний рейс. Лишь один мужчина ехал со мной, и когда он подошел, я вздрогнула. Он достал белоснежный платок и стал вытирать моё распухшее и кровоточащее лицо. Рыдая, я рассказала незнакомому человеку, всю свою историю. Он сказал мне, то, что оказалось прорицанием. Он обещал, что настанет такое время, когда я смогу защитить любого и поинтересовался, не пишу ли я истории. Он много говорил, а я слушала. Домой я пришла после полуночи. Как озлобленные львы, на меня набросились отец и его мама, что приехала к нам. Этим людям было непонятно, что с моей одежды капает кровь, что лицо моё как месиво. Послав их, поверьте, очень далеко, я замочила куртку и другую одежду. Уснуть в эту ночь не удалось. А утром, из больницы пришла мама, и когда я рассказала всё, досталось и отцу.

Я долго боялась идти в художественную школу. Минула зима, и запахло в воздухе весенними ароматами. И вот тогда позвонила моя любимая учительница. Она была в ужасе. Если малышей они не били, просто отнимали деньги и унижали, я же приняла весь гнев этих безнравственных переростков. Учительница уговорила меня продолжить обучение, и некоторое время я посещала занятия, а потом, попала в больницу. Мои и без того больные почки перестали работать. Я получила диплом, и после окончания восьмого класса, успешно поступила в художественное  училище, но пройдя медкомиссию, вскрылись и язвы, и почки. Родственники моего отца – потомственные ювелиры, поэтому я решила подать документы и мои работы в ювелирное училище в Красном на Волге, рядом с Костромой, и, конечно же, я туда поступила. Это было далеко от Москвы, и некая свобода весьма прельщала меня. Но мама рыдала так, что я отказалась. После 10 класса, я поступила в Строгановку.

В следующем эпизоде я расскажу про школу. Пора закончить этот этап.

Продолжение следует…

new

Эта часть будет весьма объёмна. Хочется завершить школьную пору и рассказать несколько интересных историй. Перейдя в среднюю школу, я поняла, что вновь на поле битвы, только в средней категории. Я делала успехи в художественной школе, и когда учителя узнали об этом, покоя мне не было. Классная руководительница возненавидела меня. За что, спросите Вы? Я по сей день даже не догадываюсь. Мне приходилось зубрить заданный параграф по истории и ещё несколько параграфов далее. Если обычный ребёнок, заикаясь и потирая нос, мог рассказать абзац и получить пятёрку. То мне для этого нужен был целый параграф и десяток вопросов вне темы. В любом случае, оценка была четыре. Спустя пару лет, в наш класс пришёл мальчик, и если все одноклассники молчали, то он первый задал учительнице вопрос на засыпку – знает ли она ученика, кто разбирался в истории лучше, чем Лена Нестерова. Это была хорошая дружба. Его выгоняли из класса, и я шла за ним. Потом посыпались награды за рисунки, плакаты и разное оформление. Я ничего не получала. И вновь, тот самый мальчик Дима потребовал  вручить мне всё, что я заслужила.

  Всё закончилось в восьмом классе. В начале года меня выбрали главным художественным редактором школы. Классный уголок, множество заданий и статус. Но в этом году случилось не только это. Вернулась из дальних стран наша настоящая  директриса, сместив ИО, женщину весьма странную и глуповатую. Она преподавала географию, но предмет свой не знала. Я давала своим друзьям такой совет – когда вам задают вопрос, с уверенным видом тыкайте в любое место мировой карты, и успех вам обеспечен. Срабатывало на ура!

После возвращения настоящего директора, я получила свободу. Моё бунтарство и человеколюбие было оценено. После первой четвёрки по истории в этом году, я не пошла домой, а направилась в кабинет директора. Я постучалась и вошла в кабинет. Директор разговаривала по телефону и указала мне на стул. Я ждала полчаса, пока она не подняла взгляд.

– Терпеливая девочка. Рассказывай, что стряслось.

И меня прорвало. Конечно, я представилась и стала рассказывать о моей невозможности терпеть далее несправедливость от учительницы истории. Она внимательно выслушала меня  и по селекторской связи вызвала к себе мою «мучительницу». Когда она увидела меня в кабинете директора, то побледнела и стала вытирать лоб, с которого капал пот. Директор была не только волевой женщиной, хорошим человеком, но и психологом. Странное поведение учителя стало для неё признанием вины, и чтобы не поднимать бурю, она не стала ругать учителя при ученике, она попросила строгим и звенящим голосом включить селекторскую связь, когда я буду отвечать у доски. И добавила, что обзаведётся учебником истории за восьмой класс, и будет сама задавать дополнительные вопросы. Учительница ушла, а в моём сердце появилась надежда на справедливых и мудрых людей.

С этого дня, все мои четвёрки превратились в заслуженные пятёрки. Чтобы продолжить рассказ, мне придётся перейти к избиению у художественной школы, случившемуся  после зимних каникул. Лёжа на снегу, я простудила почки, которые и так не давали мне покоя. В школе, на уроке литературы, нас почему-то заставляли долго стоять, приветствуя учителя. И на этих уроках я была врагом народа. Учительница дружила с историчкой, так что, всё логично. Мои стихи, поэмы и собственное мнение было недопустимо на её уроках. Как же всё изменится через год…

Я очень старалась терпеть боль и ходить в школу, но когда учительница литературы начала кричать, что моё бледное лицо ей надоело, я рухнула в обморок. Очнулась я в кабинете директора на сдвинутых стульях. Увидев, что я открыла глаза, она умоляла меня не волноваться. Рассказала, что позвонила моей маме и вызвала скорую. Когда она приехала, меня унесли на носилках, но я помню взгляд любимого директора в сторону учительницы по литературе. Пролежав полтора месяца в больнице, я вернулась в школу. Никто не знал, что директор стала мне очень близким человеком. Спустя несколько месяцев, она ещё раз сотворит нечто невероятное.

Я уже описывала, как стремилась поступить в художественное училище и поступила, но моя язва не позволила мне находиться рядом с растворителями и лаками. Затем я поступила в ювелирное училище, но и там мне не суждено было учиться, и тогда, в августе месяце, я отправилась в литературный лицей. Директор сидела за столом с задумчивым лицом, и стоило мне спросить про зачисление, она сказала, что класс переполнен. Я села на стул, хотелось плакать, но я сдержалась и печально смотрела на свои документы. Она поинтересовалась, долго ли я собираюсь сидеть у неё в кабинете. На что я ответила – весь следующий год. Только тогда она взяла мои документы и, увидев элитную школу, позвонила моему любимому директору. Я слышала всё, что она говорила. Как я талантлива и умна, какое преимущество она получит, если возьмет меня. Потом попросила дать мне трубку. Я рассказала, как из-за проблем со здоровьем ушла из первого училища, и что в ювелирное, меня не пустила мама. Она была очень расстроена. Я передала трубку, и незнакомый директор стала мне опорой на два года. Наш первый договор был основан на моём художественном творчестве, но скажу вам честно, в этой школе я не нарисовала ни одного плаката, мои обязанности превзошли все мои ожидания.

Спустя месяц, все учителя в новой школе испытывали ко мне тёплые чувства. Учитывая литературный профиль школы, постепенно, одноклассники делились на два лагеря. Те, кто читает мои стихи  наизусть, и те, кто не имеет с творчеством ничего общего. Все мои сочинения учительница приводила в пример другим. Химию преподавала директор, и мои знания, доставшиеся от бабушки Ани, химика по профессии, оказались востребованными. Учительница алгебры и геометрии оценила мои знания, но когда стали шептаться о моём творчестве по литературе, мне сходили с рук не сделанные домашние задания. Этот период стал полным погружением в литературу, но сердцевина художника не оставляла меня в покое. Множество взрослых людей, ныне весьма знаменитых, были моими наставниками. Молодость, молодость… Моё стремление к знаниям было неумолимым, отчего мой день имел чёткий график. Начало суток я встречала с книгой, с ней же и провожала. Библиотеки падали к моим ногам до последней непрочитанной книги. После уроков, я делала домашнее задание и принималась за рисунок, в ту пору хорошо удавались портреты. Выставки, закрытые тусовки, рок концерты. Очень любила тяжелый рок. На скопленные деньги я купила косуху, но дома её не хранила. Мне приносил её одноклассник, славный мальчик Женя. У меня были цепи, и вся нужная атрибутика. Отец моей одноклассницы, за одно очень доброе дело, сделал мне серьги в виде красной молнии. Почему я пишу это? По той причине, чтобы доказать, что не реальность меняет нас, а мы меняем её. «Металлика» была моим драйвом и исчезла, когда изменились мои потребности. Никогда не судите о людях по их внешнему виду. Попытайтесь проникнуть в глубины, ведь зачастую, плохие и хорошие люди, похожи друг на друга, но лишь до первого слова и взгляда. Не считайте улыбчивых людей – дураками, скромных – не талантливыми, а болтунов – умными.

После нескольких месяцев обучения, я стала лидером большой группы одноклассников. Меня любили и уважали, а моё творчество на то время стало самым популярным в школе. И тогда состоялась встреча с директором. За закрытыми дверьми. Она просила меня, проследить за детьми с проблемами и помочь им, включая силу убеждения. С этой минуты я стала не просто дружить, но и помогать всем. Чего только я не делала – пугала отморозков, что нападали на моих друзей, подкармливала тех, чьи родители пили, и помогала им делать уроки. Мыла девчонкам головы, выводя вшей. В то время модно было делать начёсы и ходить так неделю. Благодаря своей начитанности, заменяла учителей истории, которые менялись десятками. Это было время, когда я отказалась от комсомола,  а экзамены по истории были отменены. В результате, я не написала ни одного плаката, зато написала огромное количество стихов. Все они хранятся на самой высокой полке, со всеми моими статьями, и лишь одно из них попало в первый сборник. Оно было написано в 13 лет, и таило истину моей души. «Друг мой, мне больно, очень больно…» из сборника «Осколки моей души».

В десятом классе появился урок «Астрономия», и его должна была преподавать учительница физики, у неё был ужасный шок. Она плакала и кричала. Её отпаивали валерьянкой. И тогда, опросив всех учителей, вопрос был задан мне. Я очень любила звёздное небо. Бабушка Аня очень старалась, чтобы я не была ограничена в знаниях. И я согласилась. Меня записали в планетарий на курс десятого класса, а в метро я читала учебник. Я быстро освоилась в преподавании. Все слушали внимательно, а это была самая главная задача – заинтересовать детей.

Год пролетел быстро. На письменном экзамене по литературе я написала 22 страницы и  успела сдать работу. Этот год был для школы очень важным. Ей грозила аттестация. Нельзя было называться «Литературным лицеем» за красивые глаза. Я знала все билеты, все поэтические отрывки и мнение историков к каждому произведению.  Я наполнила свои чертоги памяти многими творческими событиями, и когда я вошла в экзаменационный класс четвёртой, то увидела комиссию во главе с пожилым старичком. Моя учительница слегка дрожала. Я видела, как её тонкие пальцы играли неизвестную мне музыку. Эта музыка называется – страх. Мне он был не знаком. Я вытянула билет, но садиться не стала. Он поинтересовался, самонадеянная я или знаю все билеты, на что я ответила, что ему решать. Билет был не по школьной программе, но именно такие билеты  я изучала более внимательно. После моего ответа на билет, мне начали задавать вопросы. Сколько стихов я знаю, мои любимые авторы… Тут они попали. Время не имело для меня значения. Среди прочитанных чужих стихов, было то самое, про друга. Не узнав автора, они начали гадать, и когда учительница сказала, что оно моё и написано давно, старичок сник. Его коллеги спросили, могу ли я ответить билеты тех троих, что ещё сидели в классе. Я сказала, что с радостью помогу, если им поставят достойную оценку. Ответив на чужие билеты, дети получили отлично, а старичок сказал, что если в школе есть хоть один человек, столь одарённый как я, они обязаны продлить аттестацию.

Уважение взрослых людей, в юности, кажется тебе более важным, чем любовь ровесников. В те далёкие и счастливые дни это было верным. Но сейчас, на примере своей дочери, я понимаю, что уважение взрослых даёт старт в будущее, а уважение детей, ещё ценнее. Именно так ты понимаешь, кто рядом с тобой, кому можно протянуть руку дружбы.

Я никогда не забуду свой выпускной. Вручая аттестаты, директор говорила о каждом ученике. О достоинствах и недостатках. Когда пришла моя очередь, она крепко поцеловала меня и сказала, что я облегчила ей эти два года, что имя моё навсегда останется в памяти тех, кому я помогла. Всем детям вручали по гвоздике, а мне подарили огромный букет роз. Я помню, как плакала моя мама. Она не ожидала такого. Именно близкие люди знают о тебе меньше всего. И когда они понимают, что в глазах других, взрослых и мудрых, ты неоценим, их мнение о тебе меняется…

До встречи в будущем…